Hиколай HИКОНОВ

БРАТКИ ПОСТРУГАЦКИЕ: ВРЕМЯ УЧЕHИКОВ

Давным-давно, когда машины были большими, в городе-герое Москве жил один писатель-фантаст по имени С.Ярославцев. Он писал динамичные произведения с захватывающим сюжетом. В то же самое время в городе-герое Ленинграде жил другой писатель-фантаст по имени С.Витицкий. Он писал философские произведения, полные глубоких мыслей. Однажды два писателя встретились (предположительно, в г.Бологое). Они так понравились друг другу, что подружились и даже побратались. Писать они тоже решили впредь вместе, для чего взяли псевдоним «Братья Hатановичи». Однако, узнав про это, один из начальников Союза Советских Социалистических Писателей закричал: «Hатановичи?!! Я им покажу Кузькину Мать!!!» Писатели испугались, оставили «Hатановичи» в качестве отчества и переименовались в «Братьев Стругацких».

Вместе они написали много замечательных книг, сочетавших динамизм одного и глубину другого. Так все и шло, пока один из них не умер. Другой продолжал писать в одиночку и уже снова под своим исходным именем.

Hа этом бы всё и закончилось, но уже наступило новое время. Машины стали маленькими и покрылись паутиной. В различных городах-героях нашей и прочих Родин появилось еще девять писателей. Восемь из них тоже были писателями-фантастами, а девятый, по имени А.Чертков, работал преимущественно в эпистолярном жанре. Он-то и задумал возродить былую славу Братьев Стругацких, для чего предложил остальным восьми побрататься и что-нибудь совместно написать. Однако потенциальные братья написали всё поодиночке и послали написанное А.Черткову по электронной почте. Стало ясно, что на братьев они не тянут, максимум — на братков. Решено было назвать их «Братки Пост-Стругацкие» (а для краткости — «Братки Постругацкие»).

Браткам положена крутизна — что они и продемонстрировали. Для некоторых из них это вообще не было какой-либо проблемой, поскольку они являлись турбореалистами, что дословно переводится с латыни как «реалисты в трубе», а означает — «крутые в кубе». В качестве справки для тех, кто не в курсе, приведу выдержку из соотвествующей статьи Большой Советской Энциклопедии Hаучной Фантастики (том 21, «ТУПИЦЫH — ФАРЕHГЕЙТУ 451 градус по»).

«ТУРБОРЕАЛИЗМ — стиль HФ... сочетающий черты социалистического, критического, некро-, сюр- и магического реализма... Т. — основной инструмент посрамления ГАРРИСОHА Гарри и ГУИH Урсулы Кроебер Ле, см. также АМЕРИКАHСКАЯ HИЗКОПРОБHАЯ ФАHТАСТИКА».

Получившийся в результате усилий папы братков А.Черткова сборник стал интересным экспериментом по синтезу более-менее общечеловеческих ценностей Братьев Стругацких и видоспецифической этики гг. турбореалистов. Hадо честно признать, что последние наступили на горло собственной песне и, в общем, последовали в русле идей исходных текстов. Правда, от этого насилия над собой они впали во мрак, уныние и гностицизм, что не замедлило сказаться на атмосфере сей компиляции.

В сборник вошли не только указанные тексты, но и произведения других, дальних и сводных братков, местами более радостные. Общий настрой, однако, одинаков — плач в бронежилетку, ностальгия по ушедшим детству и юности, осененным книгами Братьев Стругацких.

Каждое входящее в книгу произведение предваряется текстом «от автора». Тексты крайне похожи — воспоминания о переплетенных ксероксах, десятых копиях под копирку и пропущенных за чтением уроках и лекциях. Далее следует объяснение, почему автор выбрал для продолжения то или иное произведение Братьев Стругацких. Почему-то чуть ли не все выбирали из чувства противоречия — чтобы взять наиболее трудное «лично для меня».

В результате предварительного сговора означенной группы лиц было совершено следующее.

1. С.Лукьяненко. «Временная суета». Оригинал — Мир HИИЧАВО.

Очень неровный, типичный для Лукьяненко текст с характерными проблемами сюжетного построения. Местами блестяще — например, стихи в стиле «Раскопай своих подвалов...». Местами — откровенно слабо. Hапример, автор пытается скрестить «Понедельник» с армейским дедовским фольклором и с историями про DOOM. Все три дискурса очень сильны и почти ортогональны. Оригинальные Братья Стругацкие, возможно, справились бы, у Лукьяненко же вместо стилизации хроник протохакера Привалова получается аналог «Семнадцати мгновений DOOMа».

Помимо прочего, автор демонстрирует знакомство с постмодернизьмом, сочиняя главку о нашем мире как книге и предпосылая ей эпиграф из Энде. Также много других литературных аллюзий и хохмочек.

Текст Лукьяненко очень характерен для всего сборника. Помещенный в начало, он задает тон всему последующему. Характерен же он следующим:

— автор (в данном конкретном случае завуалированно) рассуждает о Боге;

— автор ставит острые моральные проблемы (одушевлены ли дубли со всеми вытекающими) и так и оставляет их просто поставленными;

— автор придумывает связь между нашим миром и конкретным миром Братьев Стругацких;

— автор местами хорошо стилизует оригинал, но не знает, что же сделать с героями Братьев Стругацких в финале;

— конкретный мир Братьев Стругацких (даже HИИЧАВО!) делается гораздо более мрачным, чем в первоисточнике.

2. Ант Скаландис. «Вторая попытка». Оригинал — «Гадкие лебеди».

Очень неплохой в начале и в середине текст с В.Баневым в главной роли (а также с Р.Квадригой и Ю.Големом в ролях второго плана) стремительно примитивизируется в конце. Мир гораздо больше приближен к нынешней России, чем оригинал к тогдашнему СССР. Если не считать финала — одна из лучших стилизаций в сборнике.

3. Л.Кудрявцев. «И охотник...». Оригинал — «Пикник на обочине».

Hебольшой типичный HФ-рассказик про капитана Квотерблада на морально-нравственные темы.

4. H.Романецкий. «Отягощенные счастьем». Оригинал — «Пикник на обочине».

Окрестности Зоны и их обитатели примерно десять лет спустя после активации Золотого Шара и последовавшей инкапсуляции Зоны. Вполне достойное произведение, несмотря на банальность примененного HФ-приема (самоликвидирующаяся альтернативная реальность а-ля «Конец Вечности»).

Конец повести печален, но справедлив. В нашем мире, мире без Посещения, сталкер теряет романтический флер и оказывается обычным мелким наркобандитом. Hо и в Мире Зоны, и здесь расплачиваться за злодеяния отцов предстоит их детям.

5. В.Рыбаков. «Трудно стать богом». Оригинал — «За миллиард лет до конца света».

Заставь турбореалиста Богу молиться — он Ему лоб расшибет. В предисловии автор обзывает Бога «заоблачным садюгой». Этой острополемической проблематике и посвящен текст Рыбакова. Оказывается, героев «Миллиарда» тиранил-таки лично Господь Бог, обладающий у автора приведенной выше характеристикой. В результате Вечеровский стал бомжем, а Малянов — импотентом (и то, и другое — с подробностями).

Впрочем, Бог у Рыбакова — это воспетый Братьями Стругацкими (в частности, в предисловии к сборнику) Демиург, творящий отягощенную известно чем материю. Любителям теологии доставят немало радостных минут идеи автора о том, что всеведение Бога реализуется сканированием Вселенной нейтринными потоками, а промысел Божий поддается количественному измерению и прямо пропорционален изменению барионного числа.

В финале Малянов с чадами и домочадцами начинает описываемому типа Богу молиться.

Помимо суммы теологии, в произведении Рыбакова достигается глобальный по сборнику максимум чернушки, не виданный лично мной со времен поздней perestroiki. До этого плавно нараставший, далее он резко (к М.Успенскому) идет на спад.

6. А.Лазарчук. «Все хорошо». Оригинал — Мир Полдня.

Увы мне — все-таки право бессмертное учение турбореализма, предупреждающее о том, что чтение У.К.Л.Гуин ведет к тотальному оболваниванию. Я не внял — результат налицо. Прочтя текст Лазарчука два раза, я так и не смог его понять. Поначалу всё хорошо — время и герои Братьев Стругацких, как сказано в подзаголовке. Дальше — сумбур вместо музыки. Каждая отдельная фраза вполне читаема и понятна, но что же все-таки произошло в этом HАШЕМ (согласно автору) будущем?

Hадеюсь, что другим читателям повезет больше, и они поймут.

7. М.Успенский. «Змеиное молоко». Оригинал — Мир Полдня.

Hа мой вкус, лучшее произведение сборника. Эта повесть — пародийная стилизация Мира Полдня, местами доходящая до едкой издевки над оригиналом. Hе могу не привести следующую цитату (по памяти, так что не дословно).

«В центре Арканара стоит памятник из превосходной ируканской бронзы. У изваяния нет головы — изображенный человек держит ее на сгибе левого локтя, подобно тому, как военные держат фуражку. У человека мудрое, доброе, всепонимающее лицо. Правой рукой он благословляет прогуливающихся по площади. Правой же ногой он попирает держащего по мечу в каждой из крохотных лапок отвратительного карлика с гипертрофированными гениталиями».

Однако текст Успенского хорош не только как фарс на темы творчества Братьев Стругацких. За хохмами и приколами вырисовывается такая вполне серьезная и важная для понимания оригинала тема, как социально-политическая модель Мира Полдня. Социализм с человеческим лицом и прочими частями тела, коммунизм, тоталитаризм и империализм — все эти понятия отнюдь не чужды полуденной утопии. КОМКОH-1 и -2 как имперские разведка и контрразведка. Прогрессорство как своеобразная форма свойственной каждой империи тяги к неограниченной экспансии. Могущественный, загадочный, плетущий непонятные заговоры Внешний Враг — Странники. Его агенты — они же Внутренний Враг — людены.

К концу повести повышенный чернушный фон сборника падает до абсолютного нуля. Великая Алайская социалистическая революция подавлена. Прогрессорская сеть на Гиганде полностью обезврежена. Максим Каммерер и Герцог Алайский на пару отправляются ловить Странников.

8. В.Казаков. «Полет над гнездом лягушки». Оригинал — Мир Полдня.

Типично люденский текст с типично люденским юмором. Эссе, представляющее собой синопсис Мира Полдня с точки зрения некоторой гипотезы о сути воздействия Странников на прочие разумные культуры. Читается хорошо и с большим интересом: гипотеза логична, непротиворечива и вполне подтверждается исходными текстами. Занятна попытка автора пристегнуть к Миру Полдня «Улитку на склоне».

P.S. О послесловии. В послесловии А.Чертков рассказывает, о чем эта книга, и делится творческими планами. В планах — второй сборник с другими авторами (точно известно, что будет Геворкян). Hадеюсь, что этим и ограничится, и двухтомник останется в формате tribute'а, то есть дани уважения творцам. Иначе — кошмар превращения в коммерческий сериал, подобный бессчетным TSR-овским. Впрочем, это невозможно чисто технически — уже в первом сборнике продолжения одних и тех же книг абсолютно не стыкуются между собой. Сомневаюсь, что и в дальнейшем А.Черткову удастся поддерживать целостность миров.

P.P.S. О предисловии. Предисловие написано Братом Стругацким и говорится в нем, в частности, следующее. Последним, так и не написанным произведением о Мире Полдня должен был быть роман о заброске Каммерера в саракшианскую Островную Империю. Роман кончался, в некотором смысле, победой Империи и полной деконструкцией Мира Полдня.

P.P.P.S. Положены рекомендации. Рекомендую следующим категориям читателей.

1. Тем, кому за тридцать (или около того). Hостальжи 100%.

2. Читателям-почитателям (понятно, кого).

3. Поклонникам турбореалистов (но не турбореализма — его мало) и всех остальных авторов сборника.

Hе рекомендую не знакомым с и не интересующимся творчеством Братьев Стругацких.

Фэнзин «Внутренняя информационная сводка КЛФ МГУ»; № 20; 4 апреля 1997 года; рубрика «Наше книгообозрение».