Василий ВЛАДИМИРСКИЙ

СКИТАЯСЬ МЕЖДУ МАСТЕРСТВОМ И ЛЮБОВЬЮ

(Фрагмент обзорной статьи об отечественной фантастике 1996 года)

...В заключение мне хотелось бы сказать несколько слов о таком почти вымершем на сегодняшний день виде литературного искусства, как составление антологий — этим термином, если вы еще помните, называются сборники повестей и рассказов, принадлежащих разным авторам. Существование значительного количества различных сборников и антологий — одно из главных, на мой взгляд, условий нормального функционирования любого рынка фантастики — так же, кстати, как и существование нескольких регулярно выходящих литературно-критических журналов. С последним у нас, как известно, дела обстоят неважно, а с антологиями — так и вообще из рук вон. Единственная подобного рода книга, профессионально отредактированная и со вкусом подобранная, которая попалась мне на глаза с момента выхода год назад харьковско-днепропетровской «Книги Небытия», — это антология «Время учеников», первая книга новой серии «Миры братьев Стругацких», начатой совместно все теми же «TF» и «АСТ». Эта книга уникальна тем, что включает повести и рассказы ведущих отечественных авторов, действие которых разворачивается в мирах, описанных в тех или иных произведениях АБС. Рыбаков, Лазарчук, Успенский, Скаландис, Романецкий, Кудрявцев, Лукьяненко, Казаков — все они рискнули взяться за тяжкую задачу: погрузиться в созданное талантом братьев Стругацких мироздание и построить там что-то свое, с одной стороны отличное от уже существующего, а с другой — не противоречащие мировоззрению Учителей. Естественно, не все произведения сборника равнозначны — откровенная неудача постигла Сергея Лукьяненко, попытавшегося продолжить во «Временной суете» «Понедельник», и Андрея Лазарчука, предпринявшего попытку в повести «Всё хорошо», так сказать, «развенчать» утопию «мира Полдня». Первый из них, Сергей Лукьяненко, несмотря на относительную молодость, очень талантливый автор, но бессюжетность не пошла на пользу его тексту, сведя на нет всю прелесть имеющихся в нем отдельных удачных моментов. Что же касается Лазарчука, то его умения блестяще прописывать детали антуража явно оказалось недостаточно, чтобы создать что-то самоценное на основе произведений АБС. Их герои слишком часто, помногу и по-разному думают, так что обычная для нынешнего Лазарчука манера ограничивать себя при описании эмоциональной сферы героев выглядит фальшивой и неестественной на фоне ярких реалий «мира Полдня». Похоже, автор и сам это почувствовал — и потому постарался побыстрее свернуть сюжет, воспользовавшись для этого превратившимся для него уже в навязчивую идею-фикс образом богоравного «Голема» (в данном случае в лице Массачуссетской Машины), вовсю, само собой, занятого сотворением «вторичных миров».

Самыми же, на мой взгляд, интересными произведениями сборника можно назвать три повести — «Змеиное молоко» Михаила Успенского, «Вторую попытку» Анта Скаландиса и, конечно же, «Трудно стать Богом» Вячеслава Рыбакова.

В повести Успенского, попытавшегося представить вариант успешного противостояния контрразведки Гиганды разведке земных Прогрессоров (в том числе и на Земле) подкупает, во-первых, достаточно удачная стилизация языка произведения под язык Стругацких, а во-вторых — то тепло, с которым автор относится к герцогу алайскому Гигону, которым «перекидывается», скинув воздействие постгипнотического внушения, Бойцовый Кот Гаг. К сожалению, в повести чувствуется спешка, конспективность — например, автору так и не удалось убедительно доказать саму возможность успешного противостояния землянам любой контрразведки любой планеты, рядовые аборигены которой не умеют спокойно переносить несколько смертельных ранений, безупречно видеть в темноте, не обращать внимания на радиацию и т.д. и т.п., а кроме того не лишены большинства комплексов и при этом прекрасно воспитаны — заметьте, я называю только внешние характеристики землянина «мира Полдня», а ведь нельзя забывать и об их моральных качествах! Имей это произведение объем страниц этак в триста, а не в семьдесят, вещь могла бы получится чудесной — чего стоит хотя бы тот факт, что, хотя герцог присутствовал на Земле в личине солдата-смертника, гуманистические идеалы, продемонстрированные ему Корнеем Яшмаа, дали о себе знать уже после того, как внушение было снято: об этом говорит уже то попустительство, которое позволяет себе герцог по отношению к мятежникам, явно не свойственное, как явствует из текста, для рода герцогов Алайских.

Скаландис-Молчанов, в свою очередь, сумел чудесно стилизовать сюжет своей повести под «Гадких лебедей» АБС, повторяя некоторые ситуации первоисточника с точностью до наоборот. Скаландис попытался рассмотреть вопрос о том, что же может спасти мир, если любовь оказалась не в силах это сделать. Может быть, ненависть? На этом фундаменте он и построил свою повесть. Увы, эта умная и талантливая вещь также оказалась не лишена недостатков: при всей изящности основной концепции, автору так и не удалось создать ситуацию, при которой ненависть смогла бы выплеснуться вовне, но при этом действительно спасти мир, а не в очередной раз утопить его в крови. Впрочем, та крепкая, насыщенная мыслями, идеями, концепциями, точками зрения проза, что получается у Скаландиса, в любом случае заслуживает пристального внимания.

Ну и Рыбаков — это Рыбаков. Право, не знаю, что тут можно сказать еще. Это надо читать. Единственное, что я могу — это выразить некое тоскливое недоумение: почему по поводу жизненных неурядиц больше всего плачутся именно те, кто, сохраняя чувство собственного достоинства, прекрасно держал и не такие удары судьбы?.. Впрочем, это я так... Читайте Рыбакова, люди!

Весьма неплохи и повесть Николая Романецкого «Отягощенные счастьем», и изящный рассказ Леонида Кудрявцева «И охотник...», продолжающие историю о загадочной Зоне, начатую «Пикником на обочине», и знаменитое «ордена Интерпресскона» эссе Вадима Казакова «Полет над гнездом лягушки» — блестящая стилизация, после которой остается только сожалеть, что литературный талант Вадима ограничивается рамками «мира книг братьев Стругацких», однако тремя китами, на которых стоит этот сборник, для меня оказались все же вещи этих трех авторов — Скаландиса, Успенского и Рыбакова.

Итак, исходя из всего вышесказанного, даже самые суровые скептики, по-моему, не могут оспорить тот факт, что книга «Время учеников», о которой столько говорил ее составитель и редактор Андрей Чертков (равно как и другие хорошие люди), в целом удалась. Пожалуй, она могла бы выглядеть еще лучше, но и то, что получилось, будет интересно, я уверен, не только «сотрудникам группы "Людены"» и прочим упертым фэнам, «закоренелым в ереси своей», но и многим читателям «Большой Литературы», привыкшим числить книги АБС по ведомству таковой. Уверен, творчество большинства Учеников их не разочарует.

Статья была написана в июле 1996 года для фэнзина «Двести».