Сергей СИНЯКИН

ПЕРЕКРЁСТОК

Командировку эту Дмитрий Баскунчак не планировал, вышло так, что срочно потребовалось взять интервью у нового лауреата «Аэлиты» Евгения Нулика, а номер журнала был уже в работе, поэтому выезжать в волжский городок Царицын, где жил писатель, пришлось срочно. Разумеется, что не обошлось без накладок, — в спешке Баскунчак забыл электронную записную книжку с адресами знакомых, проживающих в Царицыне, а это означало определенные неудобства.

Город встретил его гнетущим зноем.

Поезд пришел в Царицын около десяти часов. Несмотря на утро, солнце стояло уже высоко. На привокзальной площади стояли потные таксисты и частники, готовые за сходную цену увезти пассажира куда угодно. Водители предлагали услуги и непрерывно пили минералку, поэтому изо всех урн торчали донышки пустых пластиковых бутылочек.

На вокзале царила обычная суматоха. Необычным было скопление железнодорожников в форменной одежде. Остановившись рядом с ними, Баскунчак услышал негромкий разговор.

— В ста километрах от Саратова, — сказал морщинистый пожилой железнодорожник. — Шесть цистерн диоксина. Там всё МЧС оцепил.

— Теперь начнут виновных искать, — зло сказал круглолицый полный мужчина в серо-голубой форменной рубашке без погон. — Что-что, а крайних у нас искать научились. Всегда стрелочник виноват!

Они косо и неприязненно глянули в сторону Баскунчака и заспешили прочь.

Понятное дело, в свои неприятности чужих людей посвящать незачем. Где-то случилась железнодорожная катастрофа. Как обычно, везли какую-то дрянь, и, как обычно, загадили природу. Саратов был далеко, поэтому катастрофа на железной дороге Баскунчака не особенно взволновала. Разве что любопытство на секунду проснулось, детали захотелось узнать.

Гостиница оказалась рядом. Дмитрий Баскунчак уже предвкушал, как закажет в номер ледяное пиво и встанет под душ, но оказалось, что в гостинице «Царицынская» разместились участники саммита под многообещающим названием «Операционные системы в малом бизнесе», и свободных номеров не было. Через зеленый от кленов и тополей сквер, где у похожего на фаллос памятника колыхался ленивый Вечный огонь, имелась еще одна гостиница. Однако и там журналиста ожидала неудача, — гостиница была интуристовская, а именно интуристов сейчас в ней поселилось более чем достаточно, — Царицын посетила китайская делегация из города-побратима с трудно выговариваемым названием, а, кроме того, из бывшего третьего рейха приехала на места боевой славы группа очень пожилых туристов. Немецкий Дмитрий Баскунчак учил в школе, поэтому по коротким гортанным возгласам гостей из-за рубежа он все же догадался, что из Германии приехали бывшие летчики люфтваффе — посмотреть на курган Славы и просто помыть, наконец, сапоги в волжской воде.

Легче от этого Дмитрию не стало, свободных мест не оказалось и в «Интуристе». Теперь вместо того, чтобы принять холодный душ и сесть у окна с бутылочкой холодного пива, предстояло ехать к черту на кулички, и не факт, что там, на куличках, в гостинице окажутся свободные места.

Приунывший Баскунчак вышел из прохладного вестибюля гостиницы и окунулся в расплавленный воздух городской улицы. Над потемневшим мягким асфальтом дрожало марево. Ленивые и загорелые прохожие больше напоминали жителей приморского курортного городка. Жара жарой, но Баскунчак сразу отметил, что оголенные до норм возможного приличия девицы выигрышно отличались от жительниц столицы и других городов, куда заносила его профессия.

По пути он зашел на почтамт и связался с редакцией, где взял домашний телефон и адрес лауреата. Оттуда же он позвонил Нулику по телефону. Трубку никто не брал, а это значило, что и ехать к писателю пока не стоило.

Около почтамта кружилась стайка цыганок в цветастых юбках. Жара на них не действовала. Целенаправленно они выхватывали из толпы прохожих, по одним им известным признакам выявляя податливых, и предлагали намеченным жертвам погадать. На Дмитрия они внимания не обратили.

Около входа в местный ЦУМ его бессовестно надула продавщица, продав бутылку пива, нагретого южным солнцем. Возвращать открытое пиво Баскунчак посчитал неудобным, и вот так — с дорожной сумкой через плечо и с бутылкой теплого противного пива в левой руке — побрел в сторону набережной, дорогу к которой ему подсказали прохожие.

Волга текла неторопливо и вязко, по синеве волн медленно двигалась длинная ржавая баржа, из-за нее неспешно выплывал речной трамвайчик, около которого лениво кружились серые речные чайки. Баскунчак сунул бутылку с недопитым пивом в попавшуюся по дороге урну, по широкой лестнице спустился вниз, уселся на каменный парапет, разглядывая воду. Теперь волжская вода не казалась синей и прозрачной, на ее поверхности радужно расплывались нефтяные пятна, и вниз по течению плыли окурки, которые нетерпеливо и безостановочно долбили многочисленные мальки, не обращавшие на радужные пятна ни малейшего внимания.

Около самой воды сидел огромный красивый парень в белой футболке и светлых брюках. Парень неторопливо крошил булку, бросая крошки в воду, которая, казалось, кипела от движений множества мелких рыбёшек, привлеченных неожиданным угощением. Баскунчак сразу обратил внимание, что парень не местный — слишком бледен он был, резко выделяясь среди загорелых до угольной черноты аборигенов.

Парень поднял голову и внимательно посмотрел на Дмитрия.

— Командировка? — поинтересовался он.

Дмитрий кивнул. Палило уже так, что разговаривать не хотелось.

— Я тоже, — сказал парень, стряхивая с широких ладоней остатки булки.

Баскунчак равнодушно, но с некоторым сочувствием покивал головой.

— Бывает, — неопределенно отозвался он. — А я вот в гостиницу не смог устроиться. Там сегодня иностранцев заселяют, не до русских персоналу.

— Какая разница? — пожал широкими плечами парень и поднялся, обеими руками приводя себя в порядок. Легко перемахнув через парапет, он оказался рядом с журналистом, и протянул ему руку: — Иван Жилин!

— Дмитрий, — Баскунчак пожал жесткую руку неожиданного знакомого, почувствовал жесткие мозоли на ладони — похоже, в своей жизни Иван знал не только ручку и клавиатуру персонального компьютера. — Не подскажешь, где тут еще гостиницы есть? Мне бы лучше, чтобы неподалеку от центра, и чтобы бар хороший был.

— Гостиниц много, — неопределенно сказал Жилин, разглядывая собеседника. — Журналист?

— Почему обязательно журналист? — вздохнул Дмитрий. — Ну, журналист. У меня что, на лбу написано — журналист? С чего ты взял?

— Похож, — коротко сказал Жилин.

— Пива хочется, — неожиданно для самого себя признался Баскунчак. — Холодного...

— А на речном вокзале есть кафе, — сказал Жилин. — Там пиво всегда холодное. На улице не покупай, у них лёд долго не держится, а аквакальтеров нет. Или в павильончиках бери, там местный частник за репутацию радеет.

Тут бы Дмитрию и споткнуться о незнакомое слово, но он слишком разомлел от жары, даже внутренне он сейчас напоминал себе кусок сливочного масла, тающего на солнце.

— Значит, журналист, — сказал Жилин. — И в какой же газете изволите акулой пера подвизаться?

Баскунчак пожал плечами.

— У нас журнал, — сказал он. — Фантастику читаете?

— Бывает, — Жилин хмыкнул. Лицо у него было славное — грубоватое, с крупными чертами, и вместе с тем интеллигентное. Такому бы главных персонажей в романтических фильмах играть.

— Тогда должны наш журнал знать, — с законной гордостью сказал Баскунчак. — Журнал «Возможно», его каждый уважающий себя фэн знает.

— Фантастика — это хорошо, — пробормотал Жилин. — Фантастика — это здорово. Нам книжка строить и жить помогает... Народу нужны книжки, в которых есть место подвигу и романтике.

— Ну, что, по пивку? — Дмитрий подхватил сумку, с надеждой глядя на остеклённое круглое здание речного порта.

— Жарко, — непонятно сказал Жилин. — Я, пожалуй, пока рыбок покормлю.

— Рад был познакомиться, — вежливо сказал Баскунчак, протягивая случайному знакомому руку.

Он целеустремленно направился к ближайшему павильону, но Жилин окликнул его:

— Дима!

Баскунчак обернулся.

— Вы вот что, — нерешительно, но, словно приняв какое-то решение, сказал Жилин. — Я насчет гостиницы... Не буду вас обнадёживать, но попробуйте позвонить вот по этому телефону. Если спросят, скажите, что это я вам рекомендовал.

— Спасибо, — сказал Баскунчак.

— Не за что, — отозвался Жилин. — Вы сами фантастику любите?

— Если бы не любил, то в журнале бы не работал, — обиделся вопросу Баскунчак. Настоящий любитель фантастики такой вопрос ему бы не задал, настоящие любители фантастики Диму Баскунчака знали по конвенциям и статьям в журнале, они его знали как обладателя «Интерпресскона» и премии Александра Беляева. Да что там говорить, в кругах фэнов Дмитрий Баскунчак был известен не меньше, а то и больше иных писателей.

— Это хорошо, — сказал Жилин. — Значит, удивления будет меньше. Вы там не особо удивляйтесь, нормальная гостиница, очень уютная, только постояльцы разные бывают...