Текст прислан: 13 сентября 2007
Объем: 0,82 а.л.

Станислав БЕСКАРАВАЙНЫЙ

ОБЩИЕ РЕЗОНЫ

Люди подсиживают и убивают друг друга
по всякому поводу и без повода. Но почему они
делают это так халтурно?
Неизвестный отравитель великого инквизитора

Утро начиналось странно. Солнечный зайчик на потолке ну никак не мог там оказаться, а он был и упорно лез в глаза. Всё не получалось проснуться и нормально подумать, не отпускала приятная усталость.

Наконец он встряхнулся и сообразил, что вчера жена переставляла мебель. Теперь хрустальная вычурная ваза угнездилась на подоконнике, и раннее солнце сидит в ней как фонарь, а зайчики проходят сквозь жалюзи, как нож сквозь масло. Пришлось Сергею Бонифатьевичу подниматься и сдвигать хрусталь к стене, где по утрам тень.

Он посмотрел в окно, там был привычный квадратный двор, в котором зеленые шары молодых лип казались неисправимыми оптимистами на фоне еще голых, почти мертвых акаций. Пастельного цвета стены и пиритовые окна выстраивались в бордюр, который ограждал утреннее небо, не давал ему распахнуться во всю ширь. Чиновник бодренько вздохнул, почесал разросшийся живот и поплелся в ванную.

— Папа, а как новый комбайн включать!? — старший из сыновей, тринадцатилетний Данила, уже добрался до техники.

— Инструкцию найди, ломастер, на холодильнике ваяется! Мать где!?

Тюбик с пастой был почти пуст, придется покупать, но это были посторонние, случайные для сегодняшнего утра мысли.

— К Поляковым выскочила!

— Поставь набор в печь на разогрев, завтракать будем!

— Угу, — еле расслышал он ответ сына.

На кухне был относительный порядок. Вся новая рухлядь, что Клара заказывала последние две недели, очень даже мило и органично встала на свои места. Даже маленький телевизор, на экране которого диктор в полголоса вещал о возможных отставках в правительстве.

Вместе с отцом к завтраку вышел Семен. Младший позавчера провалил контрольную, и теперь дулся из-за того, что его лишили карманных денег на месяц вперед. Но ссориться с отъезжающим отцом не хотел, и еще ему очень было любопытно. Это самое любопытство высвечивалось на восьмилетней физиономии ярче веснушек.

Звякнул дверной колокольчик.

— Еле успела, они уезжают, — Клара несла в руках какой-то маленький сверток.

— К себе, как обычно? — удивился Сергей Бонифатьевич приобретению жены, однако по привычке отодвинул для неё стул.

— Не, в Египет, — сверток оказался очень тяжелым и даже детям стало понятно, что там лежит что-то оружейное. Чиновник только задумчиво покачал головой и даже не стал разрезать бечевку. Такое не провезти.

— Даня, солонку правильно ставь, откуда взял, в поставец, — воспитание это лучший способ укрепления дисциплины.

Но сегодня вся дисциплина полетела вверх тормашками. Данила так явно поедал глазами бумагу, что отец попросту положил сверток в карман домашних штанов.

— Папа, а ты там правда ошибаться не будешь? — не утерпел Семен.

— Неправда, — уставшим голосом разъяснил отец. — Я только смогу исправлять некоторое свои ошибки.

— Ну это ж одно и тоже, — не понял младший.

— Говорят, нет.

— А мы туда переедем? — задал вопрос более практичный Данила.

— Нет. А даст бог там вообще всё к норме вернется, — мать рассердилась непонятно на что. — Ешьте быстрей! Вам в школу пора.

— Но сегодня суббота?

— Значит, на плаванье. Бассейн, что, из школы перенесли? Сейчас отец соберется, и быстро туда!

Сергей Бонифатьевич видел, что супруга нервничает, ему и самому было неспокойно. Но зачем всю квартиру на уши ставить, он уяснить для себя не мог.

— Ладно, понеслись.

Пока чиновник переодевался в спальне, Клара поправляла на нем одежду и напряженно думала, чем еще забыла снабдить мужа на дорожку. Хорошо хоть маленький чемодан Сергей Бонифатьевич собрал позавчера. Больше определенного предела вещей туда засунуть было просто невозможно.

Наконец, когда галстук был затянут, и даже шляпа оказалась в руках, пора было выходить.

— Давай не будем на дорожку сидеть, никогда этого не любил.

— Ну вот, вечно ты кочевряжишься, — она расстроилась.

— Клара, солнышко, — он взял её за руку, поцеловал, — Я тебя не забуду, не думай.

Они смотрели друг на друга и очень хорошо понимали, что через двадцать лет супружеской жизни что-то менять будет просто глупо. И её суета не нужна, и его каменная физиономия излишня, но эти маски они привыкли носить, и лучше их уже никогда не снимать. Несколько секунд всё было просто и понятно, даже проще чем позавчера ночью. Но время пришло — и на кухне зачирикали воробьи. Рингтон на проводном телефоне, чтобы за мобильные не хвататься.

— Папа! Приехали, как за Дуплетовым! — закричали оттуда же дети. Надо было выходить, Клара в последний момент сунула ему в карман сверток.

Пока Клара выглядывала из кухонного окна на приехавший транспорт, Сергей Бонифатьевич схватил Данилу за плечо и состроил гримасу, молчи, дескать. Отдал ему маленький тяжелый сверток, кивнул на Семена, который тоже выглядывал в окно, и уж совсем жутко скривился — это означало, что если брат найдет вещь, или еще что случится, несдобровать обоим.

Чиновник вздохнул, первым открыл дверь на площадку и начал спускаться по лестнице.

Занимай Сергей Бонифатьевич меньшую должность в своём «лесном» министерстве, его бы никогда не пригласили в Зону. Поднимись по карьерной лестнице еще хоть на одну ступеньку — и за ним приехала бы персональная машина. А так сегодняшнюю порцию будущих работников собирал микроавтобус. По идее, он должен был быть бронированным, но как-то всё руки не доходили.

Очередной пассажир показал документ, убедился, что это тот транспорт. Еще раз расцеловал жену, потрепал прическу Семену, легко стукнул по плечу задержавшегося наверху Данилу.

Дверь, салон, родные лица в окнах, обрамленные бежевыми занавесками. Поворот. Всё. Пока на месте не развернут нормальные жилые поселки, привезти их будет затруднительно.

— Сегодня вас двое должно было быть, — прогудел шофёр, — Но которого первым забирал, ему плохо чего-то стало, не поехал.

— Н-да? — наполовину равнодушно уточнил Сергей Бонифатьевич, — Неужто скромность заела?

— Ха, — шофер хлопнул ладонью по баранке, — если бы! Сердце схватило, прямо в салоне глазки начал подкатывать. Испугался наверняка. Пришлось его в больницу везти, и перегружать тушку.

Чиновник поудобней устроился в кресле и постарался расслабиться. В словах шофера была правда — многие боялись ехать в Зону. Поначалу страхи были чисто медицинские: экологи и всяческие экстрасенсы, которые первыми сообразили, что за странный круг в лесах, стращали население как только могли. Хотя нет, еще раньше круг нашли охотники — на его границах за много лет сам собой сложился круг из костей: волки и рыси сообразили, что если сидеть внутри этого места, а жертва будет проходить снаружи, то охота всегда будет успешной. Охотники не разобрались, с чем имеют дело — если бы кто-то из них жил поблизости, или хотя бы на несколько дней остался в круге, всё всплыло бы ещё в позапрошлом столетии. А так это было просто место.

Когда у любителей сбегать в астрал, которые нашли круг, шаманство начало получаться на более высоком уровне, почти мгновенно случились трупы. И первый же выезд следственной бригады помог найти убийцу — самый заслуженный экстрасенс понял, что мало у него актерского таланта для такого аттракциона, и его ототрут от кормушки молодые ловкачи. Начал убирать конкурентов. Следователь-новичок только радовался и удивлялся, как получилось так быстро решить дело. Зря радовался. Из уголовного дела вышел только пшик — оно развалилось в суде из-за неправильно собранных улик, путаницы в показаниях и прочей, чисто бюрократической, мелочи. Не слишком артистичный убивец вдруг стал знаменитым.

Эта чернуха оказалась первосортной рекламой для других экстрасенсов. Несколько месяцев неясности, когда ощущение феномена витало в воздухе, и уже было невозможно сделать вид, что всё это жульничество — и породили самые мрачные легенды. Про духов леса и земли, про задавленных шаманов и замордованных каторжан. До сих пор с них кормились фантасты и желтые газетчики.

Но Сергей Бонифатьевич презирал эти россказни. Когда в Зону пришло государство — лес вырубили, морены вывезли, даже ручьи поменяли своё русло. Аномалия оказалась неподвижной сферой, диаметром в полтора километра. Дело было не в деревьях или камнях, и бояться следовало не их. Сейчас страхи стали больше политические: в государстве то ли в очередной раз тасовали колоду управленцев, то ли заваривалась каша посерьезней. И, перебирая в уме эти страхи, чиновник так ушел в себя, что не заметил, как за окном поменялись улицы.

— Алло! Пристань, говорю, — шофер для убедительности дал короткий гудок, и озорным голосом прибавил: — На выход с вещами. И вот билет, держи, держи.

— Типун тебе на язык, — чиновник вылез из микроавтобуса, захлопнул дверь.